Когда перед свадьбой умирает бабушка

Паломническая гостиница Оптиной пустыни Паломническая гостиница Оптиной пустыни В келье паломнической гостиницы Оптиной Пустыни стояла тишина: все сестры, кроме меня и Натальи, трудились на послушаниях. У меня послушание начиналось после обеда, и пока я печатала заказанную мне статью на ноутбуке, а Наташа болела и читала книгу о старце Паисии Святогорце. Время от времени она зачитывала мне вслух отрывки из этой книги.

– Оль, смотри, как хорошо сказано: «Промысл Божий – это действие Божие, которое ставит человека в наилучшие условия с точки зрения его перед спасения».

– Да…

– «Суть не в том, чтобы человек живой остался, а чтобы не умер без покаяния. Смерть сама по себе когда перед свадьбой умирает бабушка не есть зло – зло есть смерть во грехах»…

– А это, кажется, святого Иоанна Златоуста слова…

– Знаешь, Оль, я вот о смерти так думаю: не будет воли Божией – человек нипочём не умрет. А если есть – Господь отнимает Свою Божественную благодать, убирает защиту – и человек умирает.

Я вспоминаю строки из Псалтири: «Отымеши дух их, и исчезнут, и в персть свою возвратятся. Послеши Духа Твоего, и созиждутся…» – и согласно киваю головой. А Наташа задумчиво продолжает:

– Знаешь, моя сестра с седьмого этажа выбросилась и жива осталась… Не было, видимо, воли Божией ей умирать – срок ее еще не пришел…

– С седьмого?!

Я подсаживаюсь ближе к Наташе, и она рассказывает мне о своей сестре и даже разрешает пересказать ее историю, изменив все имена.

Алена, ее младшая сестра, была невысокая, хрупкая, светловолосая. Наташа характером пошла в отца, человека доброго, но властного, с сильным характером. А Алена – в маму: спокойную, мягкую, кроткую.

Росла она скромной, домашней, любила шить, вязать. Рано научилась стряпать и на все семейные праздники накрывала чудесный стол. Еще любила животных и мечтала стать ветеринаром. Мечта ее не осуществилась: Алена вышла замуж сразу после школы и по настоянию мужа стала домохозяйкой.

Муж ее, Сергей, работал руководителем крупной фирмы. Он был старше Алены лет на десять, а выглядел еще старше из-за всегда сурового вида. Он чем-то напоминал строгого и властного отца Алены, который умер, когда сестры еще учились в школе. Только доброты отца Наталья в нем не замечала. Он ей как-то сразу не понравился. А вот Алена влюбилась. Высокий брюнет, широкий в плечах, – девушки на него засматривались. Сергей шел по жизни уверенно, дела ладились, бизнес процветал.

Наташа нечасто, но бывала в гостях у сестры; в основном та приглашала ее в отсутствие мужа, так как тот гостей жены не признавал. Гостями он считал только партнеров по бизнесу, к приходу которых Алена должна была накрывать стол по всем правилам этикета. Гости обычно восхищались кулинарными талантами Алены, делали пару комплиментов Сергею по поводу красоты и молодости жены, а затем забывали о ней до конца вечера.

Первые годы Алена встречала Наташу радостной, с удовольствием показывала собственноручно сшитые шторы и вышитые салфетки: ей нравилось украшать свой новый дом, встречать мужа вкусным ужином. Спустя несколько лет радости поубавилось. А потом Алена заскучала. Ей, видимо, было одиноко. Детей муж не хотел, точнее – хотел, но позднее, лет через десять-пятнадцать. А пока, по его словам, супруги должны были «пожить для себя». Даже домашних животных муж заводить не разрешал: у него была аллергия на шерсть.

Жизнь «для себя» в их семье получалась такая: Сергей приходил домой поздно, он много работал, а после работы нужно было пойти на корпоратив, или в сауну, или на боулинг. И в какое бы время он ни вернулся домой, жена должна была ждать его с готовым ужином и при полном параде.

По мнению Наташи, на жену Сергей смотрел примерно так же, как на новую стиральную машину или суперпылесос – вещи красивые, удобные, полезные… О чем Наташа и говорила с возмущением сестре при встрече. Но Алена такие высказывания не поддерживала, мужа не критиковала и мягко переводила разговор на другую тему.

В Оптиной В Оптиной Вскоре ей стало не до скуки: у мужа заболела мать, и Алене пришлось взять на себя уход за ней. Мама родила Сергея поздно, была уже старым человеком, а после того, как, упав, сломала шейку бедра, самостоятельно передвигаться не могла. Каждый день Алена ездила к свекрови, а потом Сергей выгодно продал квартиру матери и перевез ее к себе. Сам он почти не заходил в комнату больной, и Алена ухаживала за ней одна: стирала, меняла памперсы, кормила и делала прочие необходимые дела.

Старушка была раздражительна, нетерпелива; она и в былые годы не отличалась покладистостью, а заболев, стала особенно привередлива. Могла бросить в невестку тарелку, если обед ей не нравился. Или пнуть здоровой ногой, если была не в настроении. Алена всё это сносила терпеливо. Теперь ей приходилось тяжело вдвойне: она по-прежнему должна была кормить мужа вкусными завтраками и ужинами, встречать его при полном параде, накрывать достойный стол для гостей и при этом быть постоянной сиделкой у больного человека.

Наташа жалела сестру: она и так всегда была тоненькой, а теперь и вовсе стала прозрачной. И очень грустной. Муж всё меньше обращал на нее внимания. Иногда он не приходил ночевать. Мог пропасть на несколько дней, а вернувшись, вел себя как ни в чем не бывало. Наталья возмущалась бесхарактерностью сестры. Она советовала ей принять какие-то меры и подействовать на Сергея, но Алена была слишком мягкой, слишком нерешительной и пасовала перед жестким, властным характером мужа, продолжая подчиняться ему во всём. Видимо, она всё еще любила его.

Пролежав лет пять, свекровь умерла. В последнее время характер ее смягчился, душа стала отзываться на доброту и терпение невестки, и перед смертью она даже целовала ей руки и просила прощения за все свои выходки.

Возраст Алены перешагнул за тридцать, и теперь она очень надеялась, что муж разрешит ей родить ребенка. Но Сергей думал иначе. Как-то вечером он посадил жену в машину, привез в однокомнатную квартиру на окраине огромного города и объяснил, что разводится с ней, и теперь Алена будет жить здесь. Он больше не любит ее и собирается жениться на другой женщине, а она, Алена, пусть благодарит его и за эту квартиру. Она и ее не заслужила, потому что ни дня в своей жизни не работала, а просидела все эти годы на его шее.

Затем он захлопнул за собой обшарпанную дверь и ушел в свое новое счастливое будущее. И Алена долго сидела на пустой грязной кухне, где кроме старой плиты и раковины, видавшей лучшие времена, ничего не было. Время остановилось. И Алена совсем не знала, что делать дальше. И будет ли это дальше вообще. В комнате стоял диван, и под утро она, не раздеваясь, заснула. Проснувшись, испугалась, что проспала и не успеет с завтраком. А потом поняла, что готовить этот завтрак больше некому. И жить ей, Алене, тоже, наверное, больше незачем.

Она несколько раз ездила «домой», но дверь ей не открывали, замки сменили. А один раз открыли, но лучше бы этого не делали, потому что на пороге Алена увидела высокую молодую девушку. Она была намного моложе Алены, но вид у нее был очень уверенный. Она строго спросила:

– Сколько вы еще будете нам надоедать? Разве вы не понимаете, что вас больше не любят?! У вас что, совсем нет чувства собственного достоинства? Пора бы уже и завести – в вашем-то возрасте! Что? Какие вещи?! Ваши вещи?! Да какие там ваши вещи – на помойке они!

Дверь захлопнулась перед носом Алены. Она долго стояла у этой закрытой двери и никак не могла сообразить, что она должна делать дальше, а потом медленно побрела прочь. Дверь снова открыли, и высокая девушка вышла вслед Алене, сунула ей в руку большой пакет и негромко сказала:

– Мне стыдно за вас! Посмотрите на себя: вы же похожи на побитую собаку! Как с вами Сергей жил – я просто поражаюсь…

Девушка ушла. Она шагала широко и уверенно и держала себя тоже уверенно. И была полна чувства собственного достоинства. Алена вяло подумала, что, наверное, такая девушка, действительно, больше подходит ее бывшему мужу. А не она, Алена, у которой нет ничего своего. Никакой своей жизни. И ее больше не любят. А еще – она похожа на побитую собаку. Какой мужчина согласится жить с женщиной, похожей на побитую собаку?!

Алена заглянула в пакет: из него торчали скомканные салфетки, которые она когда-то старательно вышивала. Она вспомнила, как стремилась передать красоту цветка на вышивке. И как украшали эти салфетки их семейный стол. Медленно достала салфетки, аккуратно сложила их и оставила отчего-то на грязной осенней дорожке. Она шла по этой дорожке и плохо видела ее: в глазах всё расплывалось. Шел дождь, и Алена не могла понять: дождинки на ее щеках или слезы. Она лизнула одну дождинку, и та оказалась соленой.

Новая жизнь Алены не клеилась. Она нашла работу лифтера, с людьми почти не общалась, только по службе. И еще Алена начала пить. Наташа долго не замечала ее пристрастия к спиртному. Это бывает у таких домашних, скромных женщин, как Алена: их бытовое пьянство долго остается незаметным для окружающих. Алена работала, а после смены пила одна на кухне, засыпала нередко сидя за столом, а затем снова шла на работу.

Оптина. Паломники Оптина. Паломники Наталья приходила к сестре, но долго не могла понять, в чем дело. В первое время Алена не пила в ее присутствии, прятала бутылки. Наташа только удивлялась запустению в квартире и тому, что всегда аккуратная сестра не пыталась эту квартиру отмыть, украсить, сделать уютной. Она всегда так любила вышивать, вязать, а сейчас нигде не было ни салфетки, ни коврика. Даже тюль Алена не повесила на давно не крашенное кухонное окно, откуда с высоты седьмого этажа просматривался только пустырь.

К тому времени Наташа пришла к Богу, воцерковилась. Она была крещеной, в детстве ее окрестила верующая бабушка. А вот Алена была некрещеной, так как к моменту ее рождения бабушка уже лежала больная, а больше некому было позаботиться о крещении ребенка.

Теперь Наталья стала думать о том, как окрестить Алену, но та никак не могла собраться в церковь. Глаза у младшей сестры стали совсем грустными, и вела она себя так, как будто жизнь для нее кончилась. И продолжает она жить только по необходимости, не ожидая уже ничего хорошего от будущего.

Когда Наталья поняла, что сестра пьет, то остановить ее уже не могла. Алена пошла в отпуск, и у нее начался настоящий запой. На работу идти было не нужно, и она пила и засыпала, а проснувшись, пила опять. Как-то Наташа приехала к сестре и услышала ее жалобы на то, что в квартире развелось много пауков. Она, Алена, уже и дихлофос купила, и с веником за ними гоняется, а их всё больше и больше.

Наташа осмотрелась, пауков нигде не увидела, и это показалось ей очень странным. Ей и в голову не могло прийти, что у сестры, тоненькой и хрупкой, очень быстро развился алкогольный психоз. Возможно, более крепкая женщина до такого состояния дошла бы только через несколько лет, но Алена достигла его рекордно быстро.

Наташа отобрала у сестры спиртное, которое та уже перестала от нее прятать, приготовила обед, уложила Алену спать и ушла. А на следующий день состояние Алены ухудшилось. Теперь сестра жаловалась, что пауки везде. И главное – появился среди них новый, самый большой, белый и противный, который лезет Алене прямо на ноги, и стряхнуть его она никак не может. Еще младшая сестра стала слышать за окном церковную музыку и пение, в котором четко различалось: «Аллилуйя тебе, Алена, аллилуйя!»

Наташа, испугавшись, вызвала «скорую», узнала, что у сестры «белочка» – так назвал медбрат белую горячку. Медики оказались людьми опытными, спорить с Аленой не стали, а, наоборот, пообещали главного паука отловить и на шприц посадить, для чего демонстративно достали большой шприц и пригрозили пауку. И Алена охотно согласилась поехать с такими милыми и понимающими людьми, обещавшими прогнать нахальных пауков.

Алену увезли в психиатрическую больницу. Алкогольный психоз сняли, а поскольку выглядела Алена еще вполне прилично и вида алкоголички приобрести просто не успела, то выписали ее очень быстро.

Наталья пришла навестить сестру, а та уже снова отмахивалась от белого жирного паука, который, по ее словам, не давал ей никакого покоя. Наталья уложила сестру на диван и пошла на кухню готовить обед, предварительно выбросив всё заново купленное Аленой спиртное. Когда она заканчивала варить суп, то услышала скрип балконной двери и почувствовала порыв холодного зимнего ветра. Наташа пошла в комнату и, не увидев сестры, вышла на открытый балкон. На своем балконе Алены не было, и Наташа посмотрела на балкон соседей. Ей и в голову не могло прийти, что смотреть нужно вниз. Потом она услышала крик: «Смотрите: женщина выбросилась из окна!»

Глянув вниз, почувствовала, что сейчас сердце остановится: далеко внизу, на снегу лежало тело ее младшей сестры. Наташа как во сне набрала номер и вызвала «скорую помощь», потом медленно спустилась вниз. Возле Алены стояло несколько человек, но никто не решался трогать ее.

Наталья села на снег рядом с сестрой и просидела, пока приехавшие медики не увезли Алену в реанимацию. Ей повезло дважды: она упала в большой сугроб, и снег был не застывшей глыбой, а мягким, пушистым, свежевыпавшим: как раз шли сильные снегопады. Падение притормозили также веревки с постельным бельем соседей нижнего этажа. Тем не менее состояние Алены было критическим, и врачи почти не оставляли ей шансов на жизнь.

Наталья приняла решение окрестить сестру, она не хотела отпускать ее в вечность некрещеной. Встал вопрос: как претворить это решение в жизнь? И тут, по словам Наташи, всё получилось так, как будто ей помогали ангелы. Заходит она в корпус реанимации – и нос к носу сталкивается с батюшкой.

Оказывается, отец Роман приходил причастить тяжелобольного человека. Батюшка внимательно выслушал Наташу и сразу же направился в палату к ее сестре, пообещав посмотреть, чем он сможет помочь. На тот момент Алена так и продолжала оставаться без сознания и лишь на незначительные мгновения приходила в себя.

Через некоторое время батюшка вышел, и лицо его, хоть и радостное, выражало сильное недоумение или, как выразилась Наташа, «ошарашенность». При входе священника в палату Алена очнулась. Это уже удивительно, так как врачи видели ее только в роли домашнего растения и не более того. Одна ее медицинская карта была сравнима по толщине с романом «Война и мир».

Отец Роман окрестил больную, предварительно выяснив, раскаивается ли она в содеянном. И после крещения Алена пошла на поправку, причем с удивительной скоростью. Разговаривать пока не могла, так как была подключена к аппарату искусственного дыхания, но при виде сестры жестикулировала вполне активно. Через некоторое время трубку вынули, и она начала, хоть и с трудом, но говорить, чем доставляла небывалую радость сестре и всему медперсоналу, не ожидавшему от нее после такого падения вообще каких-либо проявлений умственной деятельности.

А Алена продолжала удивлять: будучи человеком стеснительным, она, начав говорить, стала отказываться от судна и проситься в туалет, который, по ее словам, находится по коридору налево, и там постоянно курят сестрички. Откуда она это узнала, загадка, ведь привезли ее в бессознательном состоянии, крепко привязали к кровати, и на тот момент ее никто еще не отвязывал. Также она могла рассказать, где находится ординаторская и пост дежурной медсестры, хотя до этого в реанимации никогда не лежала и знать этого расположения никак не могла.

Наталья знала, что часто жизнь людей, принявших крещение в зрелом возрасте, резко меняется. Как будто они получают в жизни второй шанс:

– Понимаешь, Оль, я видела на примере собственной сестры, как сюжетная линия ее судьбы полностью меняется и начинает вести ее к свету из тьмы. Наверное, звучит высокопарно, но… Ты меня понимаешь?

– Понимаю, Наташенька… Только вместо «сюжетной линии судьбы», наверное, будет правильно сказать: Господь Бог?

– Ну да! Я ж тебе и начала рассказывать о Промысле Божием в жизни человека!

Алена вышла из больницы, отлежав довольно долго сначала в реанимации, а потом в травматологии. Но вышла, можно сказать, своими ногами, правда, с палочкой, прихрамывая. (От палочки она отказалась примерно через полгода.) Глаза ее ожили, и в них появилась радость жизни. Сестры шли не спеша по весенней тропинке, и Алена ежеминутно останавливалась, чтобы полюбоваться весенней травой, желтыми цветочками мать-и-мачехи, букашками в траве, чтобы послушать веселый щебет птиц.

Наташа сделала ремонт в квартире сестры, и теперь там было вполне сносно. Она очень боялась, что когда придет к Алене в следующий раз, то снова обнаружит у нее спиртное. Но такого больше не случалось. При очередном визите она увидела, что на кухне и в комнате сестры появились самодельные горшочки с цветами, а на столе стоял букет полевых цветов. Наталья смотрела на этот простенький букет, и ей хотелось плакать: он означал, что прежняя Алена, та, которую она знала в детстве и юности, – вернулась.

Алена стала вместе с сестрой постоянной прихожанкой храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Видимо, после пережитой клинической смерти неверующим человеком оставаться трудно…

Нашла себе Алена и новую работу. Она стала помогать волонтерам в собачьем приюте, который находился рядом с домом, на пустыре. А потом, окрепнув, сама стала волонтером. Заботилась о собаках, об их здоровье, о прививках, брала на передержку, искала кураторов. Когда Наталья навещала сестру, та уже не грустила. Да и грустить ей было некогда.

Она объясняла Наташе, что передержка – это временный приют, когда берут домой щенка, больную собачку или здоровую, но совершенно домашнюю, которой будет тяжело в клетке приюта, – в общем, по разным причинам. А куратором называют человека, который опекает животное и морально отвечает за всё: лечение, передержку, подбор новых хозяев. Наташа постоянно встречала у сестры очередного Бобика или Тузика, спасенного от неминуемой гибели.

У Алены появились друзья-волонтеры, и Наташе при знакомстве они понравились и показались людьми сильными, добрыми, открытыми. Еще у Алены теперь была своя собака. Пес, попавший под поезд. Нашли его около депо. Много людей проходило мимо на работу утром и вечером, но никто не оказал собаке реальной помощи. Наиболее жалостливые кидали еду умирающему псу, но он не ел. Волонтерам сообщили, что у собаки «порезана лапа и торчит кость», но сделать они сами ничего не могут. На деле оказалось, что часть лапы была просто оторвана. Когда Алена и ребята приехали за песиком, он умирал. Лапу ампутировали выше колена, песика выходили, и Алена оставила его себе.

Выздоровевший пес был назван Рексом и оказался умным и красивым, вот только передвигался он, сильно хромая. В хозяйке Рекс души не чаял. Наталья спросила, почему Алена не оставила себе здоровую собаку. И сестра ответила, что для здоровой собаки хозяина найти легко, а пес-инвалид никому не нужен.

Алена спасла Рекса, а песик познакомил хозяйку с Алексеем, хозяином красавицы-спаниеля Глори. Алексей работал ветеринаром в частной клинике. Он заинтересовался хромотой Рекса, а узнав о его чудесном спасении, предложил Алене свои бесплатные консультации. Консультации эти, по мнению Наташи, происходили подозрительно часто. И интуиция ее не подвела: дело закончилось свадьбой и венчанием. Но это уже совсем другая – счастливая – история. Ведь Промысл Божий не обижает никого.


Источник: http://www.pravoslavie.ru/59677.html

Закрыть ... [X]

Промысл Божий не обижает никого / Православие. Ru Что исключить при акне



Когда перед свадьбой умирает бабушка Читать онлайн - Звездная Елена. Невеста для
Когда перед свадьбой умирает бабушка К чему снится Бабушка во сне по 90 сонникам!
Когда перед свадьбой умирает бабушка Степанова Наталия. 1001 заговор сибирской
Когда перед свадьбой умирает бабушка Джон Сноу Игра Престолов Вики FANDOM
Когда перед свадьбой умирает бабушка Гарем читать
«Новая энциклопедия для девочек» читать Дентофобия. Как не бояться стоматолога? Fitvid Дневники Домового. ЧеширКо 1-26 часть - Смеёмся вместе Как правильно лечить зубы?